ГАЗЕТА.dp.ua

Субъективно о Днепропетровске:

новости, аналитика, скандалы

Погода
Погода в Днепре

влажность:

давление:

ветер:

Десятый десяток

25.01.2010

 

- Татьяна? Хорошее имя, мягкое… - одобрительно кивает старичок, смотрит на меня по-доброму, без тени подозрения, с коей обычно люди относятся к журналистам, и приглашает войти в комнату.

Прохожу и из двух стареньких кресел выбираю наиболее раздолбанное (ветхое).

- Это мое место, с вашего позволения. На другом кресле вам будет удобнее, - улыбается Виктор Яковлевич.

Знакомство и обмен любезностями состоялся.
10 января Виктору Яковлевичу Корчевскому исполнилось 90 лет. В комнате еще держится запах букетов всех цветов и мастей. Виктор Яковлевич – учитель и директор,  принявший на грудь несколько днепропетровских школ.
      
У Виктора Яковлевича целая коллекция грамот и медалей. Среди них «За оборону Москвы», «За освобождение Беларуси», «За взятие Кенигсберга». Но и по сей день ветеран войны получает награды из Москвы, Беларуси и даже… Германии: сами фрицы прислали Виктору Корчевскому медаль за освобождение от них Беларуси. Подлизываются, европейцы цивилизованные. А вот местные соцработники и заботливый Красный Крест о существовании Виктора Корчевского не знают.

- Во двор на прогулку выхожу, но путь до магазина или аптеки уже не осилю, особенно сейчас в гололед. Все, что нужно, привозят сыновья. На днях принесли 200 гривен из горисполкома. А вот дверь, что внутри тамбура всегда открыта: каждое утро заходит соседка проверить, жив ли.

Из госпиталя меня выкупили за пианино

Первое ранение Виктор Яковлевич получил аж в 43-м. В начале войны в штыковых атаках бывал. Самый смертельный бой: масса на массу.

- Удивительное дело, - вспоминает ветеран, - из этих атак без царапин выходил. А тут… Дело было ночью, немец открыл артиллеристский огонь. В какой-то момент показалось, что рука мокрая. Глянул, пальца нет на правой руке. Мизинец осколком отрезало. А сразу и не понял ничего и не почувствовал.

В тыл, как ни странно, Корчевский упорно не хотел. А в госпитале успел стать звездой: любил петь. В палате на 20 человек сперва пел тихонько. Потом кто-то с баяном подключился. На эти концерты начали жаловаться лежачие пациенты соседних палат: вы ж, мол, ходячие, гастролируйте! Начальник госпиталя отказывался выписывать Виктора и настойчиво предлагал ему должность. Ситуацию спас комиссар Корчевского, прибывший в госпиталь: пообещал начальнику, что первое трофейное пианино – ему. И к слову, слово сдержал.

- Вошли в Восточную Пруссию, там этого добра – завались. Комиссар выбрал инструмент получше и отправил его в Каунас начальнику госпиталя. Расплатился за меня, стало быть, - улыбается Виктор Яковлевич. 

Первый день рождения я отметил в 23 года

- Семья у нас была большая – 9 детей. Я гвоздь.
- Как это?
- У меня два старших брата, две старших сестры и два младших брата, две младших сестры. Я посрединке. Дни рождения тогда не праздновали, не принято было, да и жили бедно. Свой первый день рождения я отметил только в 43-м году, на фронте. Как сейчас помню, в лесу, в землянке. Товарищи обменяли в ближайшей деревне свои пайки на самогон и котелок квашенной капусты. Проснулся, они мне «С днем рождения!» - кричат. А я и забыл. 

Поздравить Виктора Яковлевича с 90-летием пришли коллеги и выпускники. Выпускникам уже за 70.

- Сразу всех не признал, конечно, - смущается юбиляр, - посмотрите на мое фото в молодости, разве узнаешь?

Разговор прервал телефонный звонок.

- Не пойду. Да и в списках меня нет, - отвечает в трубку Виктор Яковлевич.

Дело было накануне выборов, и понимаю, что речь идет именно об этом.

- Что за порядки?! – положив трубку, вздыхает Виктор Яковлевич. – Чтобы проголосовать на дому, мне нужно в избирательную комиссию справку отнести, что я инвалид. Да если б я мог до них дойти, то и до избирательного участка самостоятельно добрался б! В 2004-м я даже Литвину телеграмму отсылал по этому поводу. А вообще знаете, если б было за кого голосовать, я бы поборолся, а так… Не буду разбираться. Бог с ними.

С фронта – в директора

До войны Виктор Корчевский успел получить специальное образование и полтора года проработал по распределению. В 39-м молоденького учителя сельской школы призвали в Армию.

- Почему выбрали эту профессию?
- Очень любил арифметику и грамматику. Не смог отдать предпочтение чему-либо из них, - объясняет Виктор Яковлевич.

После войны Корчевский заехал к родителям, погостил недельку и стал собираться в большой город.

- Мать в слезы, да и отец недоумевал: сынок, как же так, столько не виделись, - вспоминает Виктор Яковлевич. – Я привык на госпайке, что ж родителей объедать. Время итак тяжелое, послевоенный голод. А в те годы приказ был: демобилизованным фронтовикам предоставлять место работы по их желанию, но должностью не ниже, чем той, которая была до войны. Меня приняли в 88-ю школу учителем украинского языка и литературы. Параллельно поступил на заочное в Днепропетровский университет. Школа № 88, знаете? Возле парка Ленина. Тогда еще автодороги не было, и парк спускался прямо к Днепру. С ведрами к реке за водой ходили, а на деревьях, помню, было вырезано: «Долой Гитлеровские граммы, даешь Сталинские килограммы!» (Во сознательность! Не какая-нибудь банальщина типа «Здесь был Вася» (авт.).

В 50-м году Виктора Корчевского вызвали в Гороно и предложили принять новостройку уже в качестве директора. Тогда на окраине города (в районе нынешней ул. Калиновой) на пустыре строилась школа № 47. Ее сформировали из учеников этого района, плюс прицепом классы начальной школы №17 и она стала №47. Двух-этажное здание трещало по швам. В переносном смысле, конечно: в классе было по 40 с лишним человек. В 56-м году выстроили 4-х этажную школу, куда Виктор Яковлевич Корчевский и перешел со всем своим педагогическим и ученическим составом.

- Оставшийся в старом здании директор начальных классов лично принес стремянку, вскарабкался на нее и торжественно отбил «носик» от цифры 4 на табличке с номером. Получилось как и прежде: школа №17.
  
Нелюбимая работа

В 63-м году Виктора Яковлевича перевели на должность заведующего Жовтневого районо. Пять лет работы чиновником учитель вспоминает с брезгливостью. 

- Бумажная работа, элитные родители, мажорные дети, бр-р-р. В 68, к счастью удалось оттуда вырваться. Затем 17 лет проработал директором школы № 61. 

Вспоминает средний сын Виктора Корчевского – Владимир:

- Мы жили в школе. Тогда директору давалась квартира прямо на территории учебного заведения. Отец – директор школы, мама – зауч. Родители вроде рядом, а не до меня, естественно. И со мной 3-х летним тогда мальчишкой возились дежурные. Интересно вышло: когда я, уже будучи взрослым пошел работать на завод карла Либкнехта, главный инженер завода посмотрел на меня пристально и воскликнул: «Ба! Так я ж тебя нянчил во время дежурства!»
Привилегии при папе-директоре? Да что вы! Напротив – спрос еще больше, чем с других. Иные времена тогда были, это не то, что сейчас. У меня, например, с чистописанием плохо было. Учителя, недрогнувшей рукой двойки ставили только так. И отец лично вокруг школы не раз гонял. Это не то, что сейчас: если отец директор, то сыну все позволено.   

Работал сторожем. Царская жизнь! 

После формального ухода на пенсию Виктор Яковлевич еще 5 лет проработал в школе. Потом взбунтовались врачи: мол, с вашим сердцем пока вести более спокойный образ жизни.

- Мы с женой любили прогуливаться в районе лодочной станции. Во время очередного променада, встретили тамошнего начальника.
– Сторожа не нужны, спрашиваю.
– С такими-то усищами?! Конечно, возьмем! (Усы в то время у меня были великолепные). А вот в отделе кадров удивились, когда увидели трудовую книжку.
- Ничего себе! Директор школы – и в сторожа?!
Должность эта называлась на станции «береговой матрос». И знаете, это была царская жизнь! Как в санатории: свежий воздух, чудные виды. Еще и платят. Ни за кого не отвечай, никаких тебе нервов. Рабочий день начинается не в 8, а в 10 – лепота… Я, кстати, там сердечко восстановил очень хорошо. Вскоре меня назначили начальником причала.

Десять лет спокойной, умиротворенной работы омрачила горбачевская перестройка. «Куй железо, пока Горбачев» - ходил такой лозунг. То есть, греби, тащи, пока есть возможность. К причалу начали наведываться «гости». Группа мордоворотов подплывала на двух лодках чуть ли не средь бела дня. Загоняли сторожей в будку: «Только пикни, папаша – будешь раков кормить». Снимали моторы с лодок или увозили их буксиром. Тогда то Виктор Яковлевич и уволился.

- Владелец возмущается: я ж вам деньги за охрану плачу! А мне ему и сказать нечего. 

Виктор Яковлевич пережил голодомор, прошел фронт и, оглядываясь на свой жизненный путь, признается: прошел его достойно. Сына родил – троих, по посадке деревьев план перевыполнен на несколько жизней вперед.

- Меня часто спрашивают: что такое счастье? Знаете, большего счастья, чем в 45-м, когда нам объявили, что Германия капитулировала, я не испытывал. Палили тогда на радостях из всего, что было, а в голове стучит: жив, жив, жив… Это самое огромное счастье, ничего больше не надо. Когда-то один мой ученик сформулировал определение счастья: счастье – это когда нет несчастья. Вдумайтесь только, как точно сказано.

Татьяна Соколова, газета ГОРОЖАНИН