ГАЗЕТА.dp.ua

Субъективно о Днепропетровске:

новости, аналитика, скандалы

Погода
Погода в Днепре

влажность:

давление:

ветер:

Минимум потребления – максимум терпения



Журналистка: «Когда у нас только ввели понятие потребительской корзинки, я решила прожить месяц по этим научно-обоснованным нормам минимальных расходов»

 

Наша коллега из Каменского (Днепродзержинска) Людмила Глок поделилась с читателями «Горожанина» воспоминаниями о том, как выживают люди, вынужденные ориентироваться на правительственные представления о жизни.

«Научно обоснованные» минимальные физиологические нормы потребления, от совокупной стоимости которых должны формироваться минимальные зарплаты и пенсии, на практике вообще не соответствуют никаким критериям.

 

Меню для лилипутов

Показалось, что будет правильным купить по списку все указанные продукты сразу. Сказано 150 граммов сала — так не будешь же ты еженедельно морочить голову продавцам просьбами отрезать кусочек в палец толщиной. И головку чеснока никто не поделит на дольки. 40 граммов перловки и 80 граммов пшена (норма) пришлось на глаз отобрать из своего же пакета на кухне, свернув фунтики из бумаги. Чтобы не привлекать внимание своей странностью в магазине.

В общем, сформировала я свою продуктовую корзинку, оптимистически настроившись на диету. Кстати, работающему взрослому по нормам расхода явно не положены обеды в столовках. Значит, буду брать с собой «тормозки».

К слову, о мясе и курятине, если мой опыт кому-то пригодится. Лучше сразу разделить на несколько частей и разложить по пакетикам с датами, чтобы был какой-то сдерживающий стимул. Вот я не сделала так и однажды, поддавшись искушению, слопала в один присест четверть курицы – вею двухнедельную норму! Но это было блаженство! Непередаваемое! Именины сердца и банкет желудка. Этот запах, аромат бройлера будоражил фантазии и дарил воспоминания.

Спасением был бы ужин у мамы — до отвала. Но в корзинке это не было предусмотрено.

Вариантов меню из продуктовой корзинки много. Но придется забыть о рецептах из книги о вкусной и здоровой пище. 90 граммов овсянки явно не хватит на завтраки даже на неделю. Так что рекомендую вечером сварить пару картошек, которые утром будут разрезаны на дольки и залиты взбитым яйцом. Нет, это не завтрак, а тот самый «тормозок», который будет съеден в обеденный перерыв. А утром можно обойтись и половиной стакана молока с сухариками. Знаете, домашние сухарики, если их побрызгать подсолнечным маслом, где-то на второй неделе экспериментальной диеты будут казаться лакомством.

На финише можно уже готовить «беляши с запахом мяса». Но все равно заранее все надо рассчитать, чтобы не оказаться с одной морковкой в холодильнике. Впрочем, морковка у меня закончилась намного раньше – ее же можно есть сырой! Да и свеклу тоже! Знаете, ее можно потереть, сбрызнуть уксусом и маслицем, добавить чуточку душистого перчика (он, конечно, не входит в корзинку, но можно же схитрить?) дать минут 10 промариноваться и… Ну, можно вместо борща сварить просто суп с капустой, главное ведь — не выходить из предельно допустимого минимума.

 

«Тормозки» на обед

Оглядываясь назад, думаю, что главной проблемой для меня было это самое ограничение во всем. Мы ведь привыкли к тому, что надо прожить от зарплаты до зарплаты. А у меня была поставлена задача не просто прожить, а по научно обоснованным нормам. Две ложки чайной заварки на месяц до сих пор засели в памяти. Наука! Хотя эксперименты над живыми людьми запрещены, но я же, в отличие от других, добровольно.

Мне пригодились воспоминания мамы о послевоенных годах, когда продукты отпускали по карточкам. Ее коллегой в те годы был отец двоих уважаемых в наше время горожан. Он работал слесарем. Худущий был настолько, что брюки у него были на лямке через плечо, чтобы не свалились. А на обед он уходил в укромный уголок цеха и там, повернувшись спиной, что-то быстро ел. И мама, и тот парень были еще молоды, без семей, но у каждого были родители и младшие братья с сестрами, которых надо было помогать растить. Ну и стали над этим Яшей подшучивать — черную икру ест. Кстати, черная икра в то время не считалась деликатесом. Говорили, что она «жабами воняет». «Тормозки» с обедами оставляли тут же в цехе. И однажды кто-то из парней, которым было за милую душу подшутить, подкараулил Яшин «тормозок» и развернул газетку. Там был кусок хлеба с рыбьими головками. Вот и весь Яшин обед.

Так и я вспоминала про Яшу, торопливо съедая свой нормативный обед-перекус. И как никогда понимала маму, для которой важно было каждого гостя прежде всего накормить. Навсегда оставшаяся, очевидно, детская психотравма от голода 1932 года.

 

Жить в границах нормативов

Какой конкретно дебил высчитал норматив, по которому взрослому работающему человеку достаточно 4 поездки на общественном транспорте? Получалось, что только два дня из пяти рабочих мне положено было воспользоваться этим транспортом, а в остальные дни то ли на работу не являться, то ли зайцем кататься.

Однажды контролеры высадили меня между остановками за безбилетный проезд. А штраф мне нечем платить — показала пустой кошелек. Шлепала по раскисшему снегу, вытирая капли со щек.

Ни кино, ни дней рождения друзей в этих долбаных нормативах не было. А если бы я была парнем, которому еще за девушками надо поухаживать?!

Через две недели я стала злой и вспыхивающей по любому поводу. Чувство ущербности и неполноценности точило. Иногда кружилась голова от слабости.

И тут у меня стали закрадываться сомнения и подозрения. Ну если я, женщина, не занятая физической деятельностью, уже почти с ног валюсь, то как же себя должен чувствовать мужчина? Тот, кто у станка или у домны? Те мужики и парни с тонкими шеями, которых я встречаю на проходных заводов? Кто рассчитывал эти концлагерные нормы?!

К концу третьей недели я уже получила катар желудка. Но лекарства не были заложены в корзинке. От меня ушла соседка по кабинету. От греха подальше. Я писала злые статьи на социальные темы и, когда замредактора предложила мне написать про выставку-продажу одежды, я так на нее посмотрела, что добрейшая коллега бросилась спасать положение, предложив свое авторство.

 

Не испытав, не поймешь

Я довела эксперимент до конца. И стала писать о тех, кто живет за чертой бедности. Как никто другой стала понимать их отчаяние и молчание.

В том письме многодетной матери, работающей уборщицей, не было жалоб. Она спрашивала, что ей оставят из имущества, которое должно быть изъято для погашения долга за квартиру. Позвонила в суд, не веря, что такое возможно. Там подтвердили – есть такое решение о взыскании задолженности в 1338 гривен. По тем временам огромные деньги для этой семьи.

Я помчалась на адрес. Ответчиками по иску являлись автор письма, ее мать-пенсионерка и страдающий ДЦП сын, получающий пенсию по инвалидности. Меня там приняли вначале за судисполнителя, явившегося описывать имущество.

— Вы Сережину коляску тоже заберете? – вопрос младшей сестры этого ответчика.

В квартире была стерильная чистота. И ответчики платили, что могли заплатить, оставляя самую малость на питание. В тот день у них не было даже хлеба, бабушка уже задолжала соседке, у которой брала до пенсии.

Описывать было нечего. Потому что по списку имущества, не подлежащего конфискации, им надо было бы еще иметь запасы продуктов в приличном количестве. «Дотерпи до милосердия!» — взывал заголовок публикации об этой семье «злостных должников». До этого пыталась звонить в приемные народных депутатов с просьбой помочь и вмешаться. В одной на меня накричали: «Как им не стыдно?! Мы в прошлом месяце выделили им 5 килограммов макаронных изделий».

На следующий день мне позвонили из приемной «Облкниготорга» и сообщили, что приняли решение погасить задолженность семьи.

— Но у вас же самих минимальные зарплаты, — опешила я. – Наверное, есть у самих нуждающиеся.

— Есть конечно. Именно поэтому мы поможем. К кому надо обратиться по погашению долга? Дайте контакты.

Эксперименты эти над людьми продолжаются и по сей день. Где-то какие-то толсторожие устанавливают нам нормы выживания и пределы отчаяния.

 

Людмила Глок

Для газеты ГОРОЖАНИН

27.08.2018