ГАЗЕТА.dp.ua

Субъективно о Днепропетровске:

новости, аналитика, скандалы

Погода
Погода в Днепре

влажность:

давление:

ветер:

Слава о нейрохирурге из Днепра Андрее Сирко вышла далеко за пределы больницы Мечникова



Операция на мозге — как поездка в густом тумане на бешеной скорости, — говорит завотделением нейрохирургии №2 Андрей Сирко. — Одно неверное движение — и произойдет авария

Сегодня с помощью современных технологий риск при проведении операций на головном мозге удалось снизить лишь в некоторой степени. Заглавную роль в таких операциях по-прежнему играют знания и опыт врача. В тот жизненно важный момент, когда инструмент погружается в мозг, врач совершенно точно должен знать, когда нужно остановиться. Но, в отличие, к примеру, от травматолога нейрохирург не может довериться только собственным рукам. Нужна высокоточная и высококлассная аппаратуры.

-Физически и морально устаревшее оборудование может в самый ответственный момент отключиться, утратить резкость и итогом тому станет гибель пациента Поэтому так важно, чтобы у тебя на вооружении был, образно говоря, хороший внедорожник, а не разбитая «копейка», — говорит Андрей Григорьевич.
И квалификации, и опыта Андрею Григорьевичу Сирко не занимать. Доктор медицинских наук, доцент кафедры нервных болезней и нейрохирургии ДГМА, врач-нейрохирург высшей квалификационной категории, заслуженный врач Украины. Автор 256 научных и научно-методических публикаций, учебников, обучающих пособий и методических рекомендаций, в активе — 16 декларационных патентов Украины на изобретение. Его работы цитируются в солидных зарубежных научных базах Scopus и Web of Science. Андрей Сирко редактор многих отечественных и зарубежных профессиональных журналов.
Пройдя стажировку в ведущих клиниках Германии, Англии, Финляндии, Чехии, Киева, Москвы, Питера, Минска, Сирко успешно внедряет полученные знания и опыт в больнице Мечникова. И заслуженная слава о чудо-нейрохирурге давно вышла за пределы больницы.
Ежегодно Андрей Сирко выполняет на головном мозге 150-180 операций IV-V уровня сложности, ставит на ноги тех, кто практически не имел шансов жить. Пациенты называют его ангелом-хранителем.

-Выдержка – наше главное оружие, — говорит нейрохирург.


Жизненное кредо, лишний раз подчеркивающее преданность делу и стремление к неустанному движению вперед.

Всегда наготове


Нейрохирургических отделений в нашей области мало. Вся тяжелая травма, все инсульты и опухоли идут через Мечникова. Работы нам хватало во все времена, — рассказывает Сирко.

— Если говорить о черепно-мозговой травме, мы проводили минимум 360 операций в год. А потом пришла война. На сегодняшний день через наше отделение прошло уже более 400 раненых бойцов. Грубо говоря, каждый десятый поступавший в Мечникова раненый или травмированный был наш. Коек у нас 60, а пациентов бывало больше 80! Ставили дополнительные койки, отпускали ходячих пациентов домой.
Пациенты с тяжелыми травмами в ДТП, драках, при падении с высоты — в отделении нейрохирургии, которым руководит Сирко есть всегда, но черепно-мозговая травма, полученная на поле боя – совсем другая вещь.

Меньше чем за две недели мне пришлось поглотить тонну информации, перечитать все доступные материалы о том, как лечили пациентов с минно-взрывными поражениями мозга во время войны в Афганистане, Вьетнаме, Корее, Иране, Ираке, Чечне, на Северном Кавказе. Изучал опыт спасения таких раненых во время Великой Отечественной войны, — рассказывает Андрей Григорьевич. — Впрочем, травмы советских времен имели мало общего с нынешними. Так что осваивать военную хирургию нам пришлось, как говорится, на марше.
Сегодня уже сама больница Мечникова делится этим уникальным опытом с другими медучреждениями. В 2017 году в Стамбуле состоялся 16-й всемирный конгресс нейрохирургов. Из 800 украинских практикующих нейрохирургов приглашение получили трое, в том числе и Андрей Сирко.

-Получить это приглашение было приятно и почетно, — рассказывает он. — У меня было четыре доклада. Два из них по лечению раненных и два по лечению опухолей головного мозга. Быть приглашенным лектором на всемирном съезде нейрохирургов большая честь для меня, моего отделения и родной больницы Мечникова.
До Стамбула был Нью-Дели, куда нейрохирурга пригласили с докладами о боевых ранениях. В Индии Андрей Григорьевич получил награду за достижения в области нейротравмы.

Все это я оцениваю как признание моего вклада в развитие лечения нейротравмы, — говорит Сирко.
В 2017 году, благодаря Андрею Сирко, вышло руководство для врачей-нейрохирургов, неврологов, ортопедов, студентов — книга «Боевые огнестрельные черепно-мозговые ранения».

Это коллективный труд. Участие в его написании принимали завкафедрой нервных болезней и нейрохирургии Медакадемии Людмила Дзяк, завотделением второй нейрореанимации Мечникова Вячеслав Гришин и и завотделением реанимации интенсивной терапии сепсиса больницы Мечникова Николай Мосенцев. Я все написанное проанализировал, упорядочил, написал часть по хирургии, — рассказывает врач. — Очень важно, что эта книга есть во всех передовых и крупных военных госпиталях, во Львовском, Одесском, Киевском, Винницком и Харьковском. Она реально стала настольной книгой военного нейрохирурга.
В книге — анализ лечения 132 раненых, которые прошли через Мечникова, огромный пласт работы по огнестрельным черепно-мозговым ранениям.

Ни у кого в стране нет такого опыта. Мы были первыми, кто внедрил методику мониторинга внутричерепного и церебрального перфузионного давления. Мы первыми стали применять декомпрессивную краниотомию при тяжелой черепно-мозговой травме, выполнять первичную пластику сложных дефектов черепа, лечить травматические аневризмы головного мозга и спасать больных от тяжелых гнойных инфекций — говорит Андрей Сирко. – Эти, и множество других инноваций описаны в книге.
Было время, когда все операции в отделении проводил лично Андрей Григорьевич. Это было тяжело, и технически, и морально. Сегодня в отделении нейрохирургии №2 сложилась и работает команда из восьми человек, подготовленная и курируемая Сирко. Группа, заточенная на то, чтобы выполнить операцию любого вида и любой сложности и днем, и ночью, и в будние дни, и в выходные. Это единственный по оснащенности и проффесионализму врачей центр ургентной нейротравмы в Украине.

Нейрохирургическая служба в Мечникова круглосуточная. Один врач дежурит непосредственно в отделении, другой – в приемно-диагностическом отделении, — рассказывает Андрей Сирко. — А еще у нас в графике работы есть отдельная строка «АТО». Это значит, что в отделении, независимо от того, есть раненые или нет, каждый день находится один из членов моей команды, который в случае поступления раненых будет контролировать весь процесс. Война научила нас всегда быть наготове.
У сотрудников отделения есть свой чат в Telegram. В любое время суток тут идет обсуждение состояния здоровья пациентов, поступивших в Мечникова.

Тут все: компьютерные снимки, томмограммы (показывает чат в телефоне, — Авт.). Поступает пациент в диагностическое, тут же здесь все обсуждается, — объясняет Сирко. – Такой себе онлайн-консилиум, как разновидность телемедицины.
На сегодняшний день нагрузка непосредственно раненых на больницу несколько уменьшилась: заработали военные госпитали, взяв на себя бойцов с травмами легкой и средней тяжести. В Мечникова теперь везут только самых тяжелых.

Во имя одной цели


Помимо помощи раненым бойцам и жителям Днепропетровской области, больница Мечникова взяла на себя медобслуживание подконтрольных территорий Донецкой и Луганской областей. Оттуда едут с опухолями мозга, с инсультами, много гражданских раненых, пострадавших в результате обстрелов, взрывов.

Не жалуемся, справляемся, вытягиваем. Но для этого, как вы понимаете, всегда должно быть чем лечить. Должно быть оборудование. А нейрохирургия — специальность, которая требует не просто оборудования, а высококачественного оборудования! — рассказывает Андрей Сирко. — Еще до войны наш главврач Сергей Рыженко сказал: «Нужно сделать так, чтобы в своем отделении вы могли сделать все, охватить весь спектр патологий, а не отправлять пациента в Киев, Израиль, Турцию». И постановкой задачи дело не закончилось. Все работают во имя одной цели, мы – на своем участке, главврач – на своем. Он всегда держит руку на пульсе, регулярно обсуждаем, чего не хватает для работы, чем конкретно он может нам помочь. Один из таких вопросов, к примеру, касался приобретения микроскопа. Мы собирали деньги через благотворительные фонды, но собрали всего 100 тысяч гривен. В итоге микроскоп за 80 тысяч евро, на который мы теперь разве что не молимся, отделению подарил меценат, которого попросил нам помочь лично главный врач Сергей Рыженко. А на те деньги, что были собраны нами, купили инструментарий для микроскопа.
Инструментарий и запчасти – отдельная, больная тема. Стоит это всё очень дорого, а обновления требует постоянного. К примеру, у того же микроскопа ресурс лампы составляет всего 500 часов, а стоит лампа 2,5 тысячи евро. Исчерпан ресурс – надо искать деньги и покупать новую лампу.

Мы очень дорожим нашим оборудованием. Микроскоп, эндосокпическая стойка, система нейронавигации, — все это у нас в единственном экземпляре. Микроскоп я лично выкатываю, настраиваю перед операцией, после операции забираю, ставлю на тормоза, — рассказывает врач. — В зарубежных клиниках по три-четыре единицы любой техники. В Украине же пока не пришли даже к тому, что врач должен иметь беспрепятственный доступ к зарубежным командировкам, стажировкам и базам научных статей. Перелет и участие стоят баснословных денег, поддержки государства нет, врачи вынуждены рассчитывать только на помощь спонсоров.
Иными словами, до уровня европейской украинской медицине еще далеко. Но, по словам Андрея Григорьевича, есть здоровые ячейки системы, где работают яркие личности, создающие вокруг себя чрезвычайно профессиональные коллективы.

И наша клиника тому пример. Я знаю, какие усилия прикладывает Сергей Рыженко, чтобы в операционных появлялось то, что там сегодня есть. Хорошо помню, как «выбивали» аппарат ИВЛ, систему нейронавигации, которую нам по просьбе главврача купила областная власть, — говорит Сирко. – А мы, как заведующие отделениями, со своей стороны стараемся сделать максимум, чтобы в Мечникова для лечения можно было сделать все, чтобы людям не приходилось искать помощи за границей.
А для этого постоянно нужно оставаться на самых передовых рубежах развития медицинских технологий.

Мы оформляем очередной отпуск и едем учиться. Опять же, за свой счет, хотя порой одно только участие стоит порядка 800 фунтов. Но такое постоянное повышение квалификации очень важно и нужно, — рассказывает врач. – Ежегодно я два или три раза уезжаю за границу, чтобы посмотреть, как работают врачи в других странах. В прошлом году, в числе прочего, посетил всемирные курсы по передовой хирургии опухолей мозга. Там собрали сливки опыта и технологий со всего в мировой практике. Это были 4 насыщенных дня, каждый день по 12 часов занятий. Мы смотрели трансляцию операций, которые проводили в Китае, Индии, Италии, Америке. В режиме онлайн шло общение с хирургами. Изучали новое оборудование, слушали и обсуждали лекции лучших хирургов мира.
Исходя из тех объемов медобслуживания, которые больница Мечникова взяла на себя, и той сложности задач, которые ежедневно выполняют ее врачи, финансирования, мягко говоря, не хватает. Спасает ситуацию, говорит Андрей Сирко, в том числе, понимание важности наличия специального оборудования.

В каких только иностранных клиниках на стажировке я ни бывал, везде есть дополнительное оборудование, без этого нельзя, — рассказывает нейрохирург. – Вот реальный случай — я оперировал девочку с политравмой, и отказал коагуляционый пинцет, которым прижигают сосуды. Хорошо, что в свое время удалось закупить дополнительный пинцет. Не поверите, но купили через аукцион eBay. Ведь, скажем, когда в США появляется новая модель оборудования, старую часто выставляют на продажу за бесценок. А мы покупаем. Так и выживаем.
Когда кому-то начинаешь о таких вещах рассказывать, говорит Андрей Григорьевич, все удивляются. Вас же, мол, обеспечивают, медицина у вас, мол, бесплатная, государственная.

Обеспечивают, да. Вот, к примеру, МОЗ дает нам вот такие ножницы (показывает, — Авт.). Они такого качества, что я лучше промолчу. Я как нейрохирург понимаю, что мне нужны ножницы из чистого титана, чтобы разрезать мелкие сосуды под большим увеличением с помощью микроскопа! Стоят они 300-400 евро. И вот мы едем на конгрессы, и там за свой счет покупаем такие ножницы, — говорит Сирко. – Вот мои ножницы (достает из футляра, — Авт.). Немецкие, сделаны из качественного материала. Мы их бережем. Когда они тупятся, их нельзя, как обычные заточить самостоятельно. Едем в центр нейрохирургии в Киеве, затачиваем в специальной лаборатории. Это тоже делаем за свой счет. А если не будем так поступать, то будем не операции делать, а сидеть горевать о том, что у нас нет денег на инструменты, как это, собственно, и происходит в очень многих областных центрах. А мы не горюем, мы находим пути решения любой, самой сложной задачи, и как следствие – делаем огромное количество самых сложных вещей, которые не делают нигде в Украине. Оперируем больше, лучше. И нас уже самих приглашают демонстрировать результаты. На стажировку к нам постоянно приежают врачи с Херсона, Киева, Одессы, Винницы, Кропивницкого, Запорожья, Приднестровья, Прибалтики.

Важность информирования


Когда в отделение поступает новый пациент, старшая медсестра «поднимает» специальный список необходимых для операции лекарств, сверяет его с медикаментами на больничном складе, вычеркивает то, что есть. Остальное пациент должен купить сам.

До войны обеспечение составляло порядка 80%, сейчас – 10-15% от необходимого, — говорит Сирко. — Это — одна из причин, почему я так благодарен журналистам за поддержку, которую они нам оказывают. К примеру, харьковский госпиталь и в первый, и во второй год войны не имел и половины медикаментов, предметов ухода и прочего, что имела Мечникова. Говорю без преувеличения: благодаря пониманию нашего главврача важности информирования населения о деятельности нашей больницы, благодаря отклику СМИ, их репортажам, статьям, сюжетам нам удалось вытащить с того света сотни бойцов.
Один из таких показательных примеров – спасение мечниковцами Игоря Гордийчука.

Мне позвонили в четыре утра, сообщили, что привезли раненых. Среди них – боец №395. Снарядом оторвало кусок черепной кости, рана со специфическим и ни о чем хорошем не говорящем запахом в затылочной части, высокая температура, огромная кровопотеря. Иными словами, шанс на выживание — один из ста, — вспоминает Андрей Григорьевич. – Боец проходил как неизвестный. Лечили, оперировали его как неизвестного. Позднее оказалось – генерал Игорь Гордийчук! Герой Украины, руководил боем за взятие высоты Саур-Могила.
Игоря Гордийчука оперировал совместно с коллегами Андрей Сирко. После Мечникова раненного перевезли в Киев, где ему было сделано еще 12 операций. Следом – курс реабилитации в США. Как писали СМИ со ссылкой на супругу раненного Татьяну Гордийчук, американские врачи, увидев эпикриз больного, долго не могли поверить, что украинским врачам удалось вернуть к жизни пациента с такими сложными ранениями.

Сказали, что склоняют головы перед нашими врачами, — рассказывала Татьяна.
Сам Гордийчук подчеркивает: его жизнь спасли именно в Мечникова. Профессионалы с большой буквы, им при жизни нужно ставить памятник, неоднократно говорил он журналистам.

Cкажите, что было бы с генералом Гордийчуком, если бы не наша система открытости и информировани? Только одних антибиотиков в день уходило на 8 тысяч гривен. Родственники о том, что он поступил в Мечникова, не знали, купить медикаменты не могли, и это все лежало на наших плечах. А люди читали новости, смотрели сюжеты, знали, в чем мы нуждаемся, и несли, кто медикаменты, кто бинты, кто капельницы, кто полотенца, кто продукты питания, — рассказывает Андрей Сирко.
Первые годы существенной помощи от государства не было, больница Мечникова работала в режиме фронтового госпиталя благодаря волонтерам.

Тяжелобольной? Пишем список медикаментов, и старшая сестра с этим листком идет в волонтерский штаб на первом этаже, в фонд больницы. Пара часов, и мы уже забираем оттуда нужные нам лекарства, — говорит Андрей Григорьевич. – Позднее на помощь пришла область. Мы получили систему нейронавигации и операционного нейромониторинга, современные аппараты искусственной вентиляции легких, ангиограф, компьютерный томограф, современные эндоскопические стойки, и первый в стране Центр инновационной хирургии.

Обозримое будущее


Опухоли мозга – второе направление работы отделения Андрея Сирко и самое сложное в нейрохирургии.Основная задача – удалить опухоль, сохранив качество жизни пациента. Если он пришел на своих двух ногах, то от нас он должен уйти так же, на своих двух, но уже без опухоли! – говорит Андрей Григорьевич.Уйти полностью функционально активным – работать, учиться, воспитывать детей.
Были в практике нейрохирурга пациенты, которые ехали лечиться в Израиль, Турцию, платили по 30-50 тысяч долларов, а после возвращались в Мечникова.

Приходилось их после этих заграничных операций еще раз оперировать. Мы уже, говорят, заняли деньги у начальника, у друзей, влезли в кредиты, а опухоль удалили частично, и ее нужно удалить до конца. И таких историй – море, — рассказывает нейрохирург. — Я всем и всегда говорю: не лечит Израиль, не лечит Турция, не лечит Германия — всё это не правильный подход. Реально лечит — определенная клиника и определенный врач!
Есть опухоли, которые долгое время считались неоперабельными, потому как располагаются они на функционально важных участках мозга – отвечающих за речь, движение конечностей, зрение.

Летом прошлого года я участвовал в работе седьмой Всемирной конференции по хирургии опухоли головного мозга в Лондоне, где как раз шла речь о возможностях оперирования опухолей в этих важных зонах мозга, — рассказывает Сирко. — Во время таких операций пациент находится в сознании. Ему, разумеется, не больно, в контакте с оперируемым постоянно находится анестезиолог.
Анестезиологи Мечникова, говорит Андрей Григорьевич, которые, в числе прочего, прошли соответствующие курсы в Лондоне, готовы к ведению таких операций.

Что это дает нейрохирургу? Мы, работая на мозге, в любой момент можем оценить состояние пациента, общаясь с ним, прося посчитать вслух, показывая определенные картинки. Вплоть до того, что если пациент музыкант, то он во время операции может играть на гитаре или скрипке! – объясняет Андрей Сирко. — Используется специальная стимуляция. Если говорить простыми словами, то нейрохирург током раздражает определенный участок мозга. И если участок функционально важный, у пациента в момент воздействия током может нарушиться речь, либо же он не сможет продолжить играть на гитаре. И мы тогда понимаем: этот участок нужно оставить, а те участки, которые не отреагировали, нужно удалить.
Это нейрохирургия будущего. И в Мечникова для такой нейрохирургии, уверен Андрей Сирко, есть все реальные предпосылки.

Мы располагаем массой научного материала, статей, привезли с конференции видео, на которых записан процесс проведения операций. Все тщательно изучаем, анализируем, чтобы начать делать такие операции в Мечникова, — рассказывает Андрей Григорьевич.
На сегодняшний день такие операции проводят только в Италии, Англии и Америке, они — пионеры в данной области нейрохирургии.

Такими операциями они начали заниматься около семи лет назад, оттачивали мастерство и навыки. А теперь вышли на тот уровень, когда могут делиться своим опытом с другими, — говорит Сирко. – На научных конференциях эти специалисты проводят операции, которые можно наблюдать онлайн. Мы смотрели, общались с хирургами, наблюдали за пациентами, с которыми хирурги во время операций вели беседы. После мы работали в новых операционных, с новыми микроскопами, новой системой нейромониторинга. Изучили все новинки. После встретились с хирургами, которые оперировали, они показали нам снимки МРТ, сделанные после операций. Все хорошо, опухоли удалены, с пациентами все в порядке. Эти же хирурги прочли доклады, рассказали, где можно изучить соответствующую литературу, где взять книги, которые они выпустили. А после был круглый стол, обсуждение.
Подготовка, заверяет Андрей Сирко, у мечниковцев достаточная. А вот оборудования для интраоперационного мониторинга речевых и двигательных функций, к сожалению, пока нет.

То оборудование, которое мы видели на конференции, – высший пилотаж, стоит сотни тысяч долларов. Мы сейчас занимаемся этим вопросом, анализируем наши возможности и перспективы, — говорит Сирко. – Но в любом случае это вопрос уже обозримого будущего. Эти инновации нам крайне нужны. Успешно удаляли опухоли мы всегда, но боясь навредить не всегда удаляли полно. Представьте, как это важно, в первую очередь, для молодых. Если доброкачественную опухоль полностью не удалить, она вырастет и станет злокачественной. Если удалить полностью – выживаемость повышается до 15-20 лет, а некоторые пациенты полностью выздоравливают!
Такого, что было бы невозможно сделать в Мечникова, говорит Андрей Григорьевич, не существует в принципе.

Тормозить процесс может только нехватка оборудования. Тогда мы ищем выход. Микроскоп нашли, систему навигации нашли, эндоскоп нашли. А теперь думаем о системе интраоперационного мониторинга. Я надеюсь, что при поддержке администрации больницы, областного управления здравоохранениям и областного совета мы сможем приобрести столь необходимое в ежедневной практике оборудование. И я уверен – будет у нас эта система. На достигнутом мы не останавливаемся. Постоянно, непрерывно совершенствуемся. Услышали о том, кто кто-то где-то учит новой методике? Собираемся и едем! Все, кто работает в Мечникова, ориентирован на это: на достигнутом не останавливаться! Этому я учу и своих врачей, этому я учу своих интернов и клинических ординаторов.


Ольга Юдина
Газета ГОРОЖАНИН

21.05.2019