ГАЗЕТА.dp.ua

Субъективно о Днепропетровске:

новости, аналитика, скандалы

Погода
Погода в Днепре

влажность:

давление:

ветер:

«Там ещё столько неоткрытого!» Краевед Наталья Лутченко об истории Амур-Нижнеднепровского подполья



Книгу Натальи Захаровны, вышедшую небольшим тиражом, можно найти в городских библиотеках

Как становятся краеведами? В детстве я ломал голову над этим вопросом. Читая их книги и публикации, понимал: люди это неглупые и уважаемые. Но на эту специальность не учат ни в одном вузе, её нет в классификаторе профессий. На краеведение не поступают – наверное, можно сказать, что об него «спотыкаются». Случайная мелочь, мимо которой кто-то другой равнодушно пройдёт, человека однажды «цепляет», пробуждает ощущение, что это не чужой район, посёлок, город. Заставляет доискиваться до истины, не даёт успокоиться, пока не получены все ответы.

«Кода я начинал изучать деятельность подпольной организации, я не был ни историком, ни литератором. Просто мне, амурскому юноше, хотелось хоть что-нибудь узнать о борьбе моих земляков. И чем больше узнавал, тем безудержнее становилось желание рассказать о них», — писал автор книги «Присяге верны» Владимир Дубовик.

Школьная учительница музыки Наталья Захаровна Лутченко вряд ли ошиблась при выборе основной профессии – две выпущенные ею книги по музыке и художественной культуре — тому свидетели. Но об истории борьбы и гибели молодых амурских подпольщиков-комсомольцев она однажды «споткнулась» — и уже не смогла пройти мимо. В библиотеке №25 на Клинчике нашлись книги Владимира Дубовика, который когда-то именно здесь проводил презентации и встречи с читателями. Библиотекарь Ирина Александровна Соколянская сразу предложила ей книгу «Присяге верны». А заведующая библиотекой Алла Ивановна поделилась материалами из папки, где были кропотливо собраны вырезки из газет на тему амурского подполья.

Хорошо зная всех читателей, здесь ей смогли подсказать и адреса бывших подпольщиков. В маленькой библиотеке теперь гордятся, что Наталья Захаровна — их читатель. Результаты длившихся несколько лет поисков собраны в монографии «Підпільна організація Амур-Нижньодніпровского району м. Дніпропетровська».

— Наталья Захаровна, подпольщики Амура нам знакомы по книгам Дубовика. Казалось, он раскопал их историю достаточно глубоко. Почему возникла необходимость нового исследования, материалов которого хвалило на достаточно объёмную книгу?

— Дело в том, что Владимир Ефимович Дубовик не имел доступа к архивным фондам, которые до 1991 г. оставались засекречены. Данные о подпольщиках хранились в областном партийном архиве. А он не был ни членом Коммунистической партии, ни профессиональным журналистом, что не позволяло ему работать в партийном архиве.

Особенность этого архива – специальный человек утверждал к публикации всё, что было написано на основе его материалов. Нельзя было писать о попавших в концлагеря – их фамилии вычёркивались. Нельзя было упоминать фамилии подпольщиков, кроме тех, кто был в утверждённом списке, составленном по итогам расследования комиссии в 1945-1948 гг. Например, настоящая фамилия упоминавшегося в работах Дубовика Ивана «Мороза» — Григорьев. Поэтому сведения о жизни и борьбе подпольщиков Дубовик черпал из встреч с живыми свидетелями тех событий.

— У нас получается парадоксальная ситуация: в честь подпольщиков названы улицы, есть памятник, музейные экспозиции, но ни одного академического исследования – только работы краеведов-энтузиастов. Почему тема амурского подполья осталась неисследованной профессиональными историками?

— Власть долгое время настороженно относилась к тем, кто не только остался «под немцами», но и без полномочий создал подпольную организацию и вёл борьбу. Но те, кого оставили для подпольной работы «официально», были уничтожены очень быстро. Они все были коммунистами, известными в районе людьми.

— С чего начиналось ваше изучение истории подполья?

— Начиналось с книги Дубовика «Присяге верны». Потом было знакомство с участницей подполья Ниной Петровной Клюквиной. Моя сестра, продавая фрукты на рынке, увидела на руке у бабушки-покупательницы татуировку с лагерным номером. Мы познакомились, пригласили её в школу на День Победы, начали общаться. Именно она показала мне дома И.П. Иванова. Г.И. Горбаня, сестёр Ильяшевских… Рассказала всё, что сохранила её память о товарищах по борьбе. Я застала живыми почти всех свидетелей событий или их детей.

— Что интересного, неизвестного ранее вам удалось раскопать в ходе этой работы?

— Установлены имена 22 ранее неизвестных подпольщиков, их биографии. В книге есть раздел «О них вы узнаете только теперь». Записаны воспоминания 21 свидетеля оккупации. Точно определена структура организации. Впервые составлена карта района действий подполья, найдены 42 дома, где жили или скрывались его участники. Многие архивные документы изучены впервые. По-человечески важны, конечно, и те открытия, которые не измеришь цифрами. Например, жене одного из подпольщиков, который пропал в 1942 году, соседка сказала: «Твой Сашка дезертировал и подженился там». И только теперь дочери Александра Гончара узнали, что он был арестован в июле 1942 г. и казнен оккупантами.

О судьбе подпольщика Николая Ульяшкина по воспоминаниям друзей я знала, что ему удалось бежать по дороге на Южный вокзал, куда заключенных гнали для отправки в Майтхаузен. По документам после побега он находился в действующей армии. И только теперь стало известно, что он погиб в Софиевском районе и похоронен в братской могиле хутора Высокое.

— О месте расстрела Гали Андрусенко и её друзей информация до сих пор противоречивая – то ли это балка в университетском парке, то ли нынешнее Запорожское шоссе. Назывался даже амурский Парк живых и мёртвых, правда, со ссылкой на местного «экстрасенса». Памятник ей стоит почему-то в кольце 1 трамвая, возле ДИИТа.

— Точного места расстрела никто не знает. В амурском парке расстреляли и захоронили около 100 евреев, также там похоронены военнопленные, местные жители, но могилы Галины Андрусенко там нет.

— Как складывались после войны судьбы тех комсомольцев, которым удалось выжить?

— Работали слесарями, поваром, бухгалтером, учительницей. Кроме А. Бородина, который стал директором хлебзавода, никто из них не был на руководящих должностях. О подпольной работе долгое время молчали, так как пришлось бы объяснять, почему они оказались на оккупированной территории. Вокруг было столько горя: погибшие и покалеченные войной, разрушенные города и сожженные села. Никто не выпячивал своих заслуг. Просто жили и работали. И если бы не кропотливый поиск Дубовика, о них никто так и не узнал бы.

— Можно ли сказать, что теперь тема Амур-Нижнеднепровского подполья изучена полностью? Или она ещё ждёт своих следопытов?

— Подозреваю, что осветила не больше 60%. Там ещё столько неоткрытого… Например, в книге Дубовика «Хто зрадив ЧЕМ» (Червоних Месників) фигурирует некто Павлов – в архивах о нём ничего нет. В составленном после освобождения списке на представление подпольщиков к награде вместе с известными нам Литвиненко, Павлом Соколовым, Марией Вахауз (все посмертно) перечисляются также Пётр Филиппович Пекарь, Михаил Васильевич Пивень, Василий Чубенко, Василий Каминский. Мы вообще ничего не знаем об этих людях! Кем они были, какую роль они играли в организации, в подпольной борьбе? Ведь было несколько волн арестов, после которых подпольная работа возобновлялась – в борьбу с оккупантами вступали новые люди. Многие ячейки и организации возникали стихийно, вели борьбу, не зная друг о друге. Немцы говорили: «В вашем городе невозможно находиться, здесь на каждом углу партизаны».

— Издатель недавно предлагал мне собрать материал для новой книги. Но я боюсь возвращаться к этой теме. Понимаете, узнавая жизнь этих людей, их биографии, а потом читая документы о пытках и расстрелах, я умирала с каждым из них…

Книгу Натальи Лутченко, вышедшую небольшим тиражом, вы можете найти в городских библиотеках. Открывается она словами Юлиуса Фучика:

«Не было безымянных героев. Были люди, которые имели своё имя, свой облик, свои мечты и надежды. И муки самого незаметного из них были не меньшими, чем муки того, чьё имя войдёт в историю. Пусть же павшие в бою будут всегда близки вам, как друзья, как родные, как вы сами».

Память: геростраты и хранители

Глядя на карту с отметками очагов подпольной борьбы, домов подпольщиков, полицейских участков, отмечаешь, сколько этих точек уже исчезло с лица района. Что-то размывается неумолимым ходом времени: никто не будет сохранять амурские домики, не имеющие охранного статуса памятника. Но всё чаще истории активно помогают исчезнуть «благодарные» потомки. Впрочем, это лишь один из симптомов тяжелых болезней когда-то героического заводского района и всего общества. Приватизированные и умирающие заводы уже не в состоянии сохранять свои музеи и архивы. Их вчерашние рабочие, а ныне – спивающиеся безработные – тоже не лучшие хранители семейной истории. Мемориальные доски то и дело становятся добычей вандализма.

— Не жили здесь никакие Ивановы! Здесь всегда жила моя бабушка! – нервно убеждает владелец солидного особняка на ул. Побежимова, возведённого на месте разрушенного дома расстрелянного командира Ивана Иванова.

Впрочем, многие семьи до сих пор сохраняют награды, документы, фотографии, воспоминания, целые семейные архивы, которые ещё ждут своих неравнодушных исследователей и следопытов.

Не сохранились дома Гали Андрусенко по ул. Артюшенко, 88 и комсорга завода «Коминтерн» Александра Гончара в Капровом переулке, который служил явочной квартирой подпольщиков.

Мемориальная доска учительницы Варвары Ильяшевской в школе №68 уничтожалась дважды: лет десять назад одичавшими аборигенами, ворующими металлолом, а после восстановления – политикой декоммунизации. Под которую, если верить закону, памятники участникам ВОВ не подпадают, но — «как бы чего не вышло».

Заводской музей «Днепротяжмаша» им. Артёма, на котором действовала ячейка подполья, ныне стоит сваленным в коробки, хотя мемориальная доска в честь основателя подпольной организации Василия Максимовича Литвиненко пока сохранилась.

Когда-то огромный музей вагоноремонтного завода передал большую часть фондов в Исторический музей, где они преимущественно легли пылиться в запасники. Оставшуюся часть экспозиции можно увидеть только при очень сильной настойчивости, только с разрешения директора завода.

Сохранились музейные фонды в СШ №44 и на заводе К. Либкнехта («Интерпайп»).

Музей Комсомольской славы АНД района, созданный Владимиром Дубовиком в районном Доме пионеров по ул. Путиловской, на удивление сохранился. Только комсомол пришлось вымарать из его названия – ныне он просто музей АНД района.

Музей на Путиловской

В школе №56 до сих пор помнят, что именно здесь учились юные подпольщики Галя Андрусенко и Павлик Соколов.

Наталья Захаровна, которую приглашают на открытые уроки, остаётся довольна: хоть дети могут не всё знать об истории войны, но светящийся в их глазах интерес, живые вопросы, неподдельные детские эмоции подсказывают: новые книги о героях амурского подполья здесь будут писать и через 20, и через 50 лет…

Григорий Глоба

ГАЗЕТА ГОРОЖАНИН

03.02.2020