ГАЗЕТА.dp.ua

Субъективно о Днепропетровске:

новости, аналитика, скандалы

Погода
Погода в Днепре

влажность:

давление:

ветер:

Туберкулез? Лечитесь дома! О чем под стенами ДнепрОГА митинговали медики — фтизиатры?



И что ждёт медицину вторичного уровня с 1 апреля? Второй этап «медреформы имени Супрун» несет с собой массу угроз для заболевших украинцев

Митингующие медики сообщили, что в Павлограде в рамках медреформы с 1 апреля закрывают тубдиспансер. Руководство диспансера уведомило о сокращении фтизиатров. В начале года уже закрылся тубдиспансер в Никополе. В ОГА говорят, что денег на содержание тубдиспансеров нет.

Для сведения: за три года в стационары города Павлограда госпитализировали почти тысячу пациентов с открытой (а значит, заразной!) формой туберкулеза. После «оптимизации» здравоохранения на всю область останется только два тубдиспансера. На всех больных туберкулезом коек в стационарах теперь не предусмотрено.

— Это необратимый процесс. Он заключается в том, что мы должны считать деньги. Если денег не хватает, то рационально их использовать в тех медучреждениях, которые будут эффективными, а не распределять на стационары, которые стоят с пустыми койками, — объясняет заместитель директора департамента здравоохранения ДнепрОГА Алексей Григорук.

После чего областная власть начала рекламную кампанию, цель которой – объяснить, что медреформа без денег — это хорошо и что закрывающиеся больницы – это тоже хорошо. Вот что рассказала директор Днепропетровского областного клинического лечебно-профилактического объединения «Фтизиатрия» Наталья Гранкина в эфире одного из местных телеканалов. Оцените красоту аргументов!

Равняемся на стандарты? На какие?

Медреформа необратима, это факт. И нужно выключить эмоции и включить холодные расчеты. Не нужны какие-то дикие цифры, которые озвучивают медики. Мы прекрасно знаем, что такое туберкулез. Знаем, что он есть. И не только в Днепропетровской области. Контроль над стабилизацией ситуации с туберкулезом нам дает уверенность, что мы выполним глобальные цели ООН, которые перед собой поставила наша страна, — говорит Гранкина.

Мы надеемся, что доктор Гранкина не подозревает в излишних эмоциях руководителя бюро ВОЗ в Украине Киз де Йонкера? По его словам (интервью ВВС в марте 2019 года), ежегодно туберкулез уносит 7,5 тысячи жизней украинцев, а медики регистрируют 32 тысячи новых случаев заболевания. Всего лишь 60% больных успешно завершают курс лечения. Правда, есть и достижения: «Количество случаев и смертность от туберкулеза стабилизировались и даже немного снизились».

И как мы реагируем на угрозу? В 2017 году экс-министр Супрун отменяет обязательную флюорографию, заменив её собеседованием (устный тест) с семейным врачом. А в январе 2019 года Минздрав готовит программу борьбы с туберкулезом, суть которой сама же Супрун и объяснила: необходимо изменить сам подход к лечению, «как это делают во всем цивилизованном мире». И еще: «Нужно лечить пациента, а не удерживать в здании больницы».

Вот со вторым этапом медреформы заветы мудрой «докторши» Супрун начали воплощать в жизнь. По словам Натальи Гранкиной, туберкулез не обязательно лечить в стационаре, это можно делать и амбулаторно.

— У нас есть доказательная база. Мы используем международные подходы лечения туберкулеза. Речь идет о новых препаратах, которые закупило государство. Благодаря им мы можем лечить больных не 24-36 месяцев, как раньше, а за 10-12 месяцев. Причем необязательно больной должен находиться в кровати все это время. У нас есть пациенты, которые лечатся с первого дня амбулаторно, дистанционными и интерактивными методами. Они записывают видео и присылают своему доктору каждый день. Это удобно и для врача, и для пациента, — говорит Гранкина.

А еще — это очень удобно для бюджета и совершено неудобно для тех, кто проживает с больным туберкулезом в одной квартире или же по соседству, сталкивается с носителем палочки Коха в очередях и маршрутках. Помимо всего прочего, туберкулез у многих заболевших — это социальная болезнь, связанная с недоеданием и нездоровым образом жизни. Выпишут такого больного домой, и где этот неблагополучный домашний туберкулезник возьмет деньги на

лечение, да и на еду?

Аргументы реформаторов

— В области существует три крупных медучреждения, на базе которых есть и остаются койки для больных туберкулезом. Но госпитализация больного никоим образом не связана с эффективностью дальнейшего лечения и прогнозом. Больной должен лечиться в комфортных условиях, — утверждает Гранкина. — Мы понимаем, что наши противотуберкулезные диспансеры не отвечают требованиям международных стандартов. В договорах НСЗУ есть пункт, касающийся соблюдения мероприятий инфекционного контроля. Это значит, что будут одноместные и двухместные палаты со всеми удобствами для больных. Но будут, только если мы сконцентрируем деньги там, где они должны быть. Где есть максимально доступная реанимационная помощь для тяжелых форм туберкулеза и больных с сопутствующей патологией, такой как СПИД, сахарный диабет, гепатит.

По словам Гранкиной, противотуберкулезные диспансеры должны быть оснащены отдельными очистными сооружениями, но они имеются только в областном диспансере. Все остальные сливают в реки воду с палочкой Коха.

А в домах и квартирах, где проживают туберкулезники, специальные очистные сооружения есть? Разумеется, нет.

У Гранкиной спрашивают, не опасаются ли врачи, что больные на амбулаторном лечении будут разносить инфекцию? Гранкина этого не боится.

— Если у больного закрытая форма туберкулеза и у него есть возможность придерживаться инфекционного контроля дома… Всемирная доказательная медицина доказала, что койка не лечит, — повторяется она и, чуть запинаясь, продолжает: — Если у больного отдельная комната, посуда и он может себя изолировать на определенное время… Обеззараживание происходит в течение месяца. На новых препаратах, которые мы используем больше года, мы это доказали.

К слову, если у больного туберкулезом возможности изолировать себя нет, то хочет он того или не хочет, но все равно будет лечиться дома. Но фтизиатров больше не будет. По словам Гранкиной, дистанционно лечить больных туберкулезом будут… семейные врачи.

— Это пока незавершенный вопрос. Ранняя диагностика туберкулеза должна быть на первичке. Но у нас есть приказ, который регламентирует, что должен делать врач первички. Там есть скрининг на туберкулез, но нет амбулаторного лечения туберкулеза. Поэтому нужно как можно скорее внести изменения в этот приказ. Чтобы семейные врачи знали, что они могут это делать, — говорит Гранкина. – А еще у нас есть вопросы относительно переходного периода. Непонятно, как это будет компенсироваться и в каком объеме фтизиатрическая служба получит деньги. Ну, и ведем сейчас переговоры с НСЗУ, чтобы нам дали время на обучение врачей первички. Не просто же мы им туберкулезных пациентов передадим. Мы понимаем, что фтизиатров больше не будет, поэтому разрешаем каждому врачу бесплатно пройти подготовку по какой-либо другой медицинской специализации.

Ольга Фоменко

Газета ГОРОЖАНИН

В ТЕМУ: О НЕКОТОРЫХ ФИНАНСОВЫХ ПАРАМЕТРАХ ВТОРОГО ЭТАПА МЕДРЕФОРМЫ (по материалам СтранаUA)

Менее чем через два месяца по принципу «деньги идут за пациентом» будут финансировать не только семейных врачей (первичный уровень), но и услуги узких специалистов, а также стационар (вторичный уровень медицины) и экстренную помощь.

Суть второго этапа медреформы, который стартует с 1 апреля этого года, следующая: государство оставит часть базового финансирования (60% от стоимости услуг оказанных учреждением в 2018 году), а сверх того будет платить за каждый пролеченный случай, согласно договору с конкретным медучреждением. Правда, только тем больницам, которые успеют стать автономными и заключить договоры с НСЗУ. И только по фиксированным тарифам.

Врачам узкого профиля (неврологи, хирурги, ЛОРы и другие) пообещали, что с запуском новой схемы их зарплаты резко вырастут. А пациентам обещали, что за лечение больше ничего не нужно будет платить, всё профинансирует государство.

Минздрав уже разработал прайс на медицинские услуги, по которому Нацслужба здоровья будет платить больницам за лечение людей. Врачей обнародованные ценники шокировали. Они занижены на 40-80%, а некоторые — в несколько раз, говорят медики.

— Новые тарифы. Национальная служба здоровья, на лечение инфаркта: 16 тысяч 001 гривна 43 копейки. Вы это серьезно? Это даже не глупость, это подлость и мерзость по отношению к пациентам и медикам, — комментирует тариф известный врач-кардиолог Борис Тодуров.

В реальности лечение инфаркта может стоить 50-70 тысяч гривен и больше — в зависимости от тяжести заболевания. То есть, чтобы уложиться в предложенный Минздравом тариф, нужно будет либо резко сокращать медперсонал болницы, либо просить пациентов доплатить, а скорее всего — и то, и другое.

Параллельно готовится серьезная «оптимизация» больничной сети. Еще со времен начала реформы Супрун начали готовить почву для закрытия психиатрических стационаров и туберкулезных диспансеров. В Минздраве считают, что таких клиник у нас слишком много, тогда как лечить туберкулез и психические заболевания можно амбулаторно и под присмотром семейного врача. Выделенное на эти два направления финансирование не оставляет выбора — большую часть профильных стационаров придется закрыть.

— В психиатрии, к примеру, чтобы уложиться в выделенный бюджет, нужно будет сократить половину медперсонала. Только так реально выйти на минимальные зарплаты для оставшихся медиков, говорит глава ОО «Медицинское право в Украине» Виктор Сердюк. 

Так что же будет с отечественной медициной после 1 апреля?

Прайс на лечение

На сайте Минздрава выставлены на общественное обсуждение тарифы на лечение тех или иных болезней, проведение разных процедур и операций. Базовая ставка за каждый пролеченный в стационаре случай составляет порядка 4,5 тысячи гривен. Но если больница согласится предоставлять медицинскую помощь не только в рабочее время, но круглосуточно, базовая ставка умножается на коэффициент 1,3.

Под некоторые заболевания прописаны свои отдельные ценники. Скажем, за лечение инсульта государство готово платить 19,3 тысячи гривен, за инфаркт — порядка 16 тысяч, за роды — 8,1 тысячи, за помощь новорожденным — 29,7 тысячи.

Для амбулаторий (дневные стационары) свои расценки. За каждый пролеченный случай заплатят базовую ставку в 4,9 тысячи гривен. Плюс корректирующие эту ставку коэффициенты. Например, операцию посчитают по коэффициенту 9,7 (итого — 47,5 тысячи гривен), а вот стоматологическую помощь — по коэффициенту 0,186 (911 гривен). На лечение онкологии государство обещает выделить 17,8 тысячи гривен (диагностика и химиотерапия).

Отдельные процедуры тоже оценили. Мамографию, например, больнице оплатят по тарифу 204,12 гривны, гастроскопию (обследование желудочно-кишечного тракта) — 749,52 гривны, колоноскопию (обследование кишечника) — 943,92 гривны.

По психиатрии оплата 9 месяцев 2020 года (то есть, с апреля до декабря) стационарного лечения — 7,4 тысячи гривен. По туберкулезу — 20,6 тысячи гривен.

— Когда медучреждения рассчитали будущую оплату по этим тарифам и сравнили ее с реальной стоимостью медицинских услуг, которые они предоставляют, оказалось, что покрытие затрат по этим тарифам составляет от 20% до 60%. Потому сейчас руководители учреждений здравоохранения сокращают медицинский персонал, а в некоторых случаях органы местного самоуправления уже выносят проекты решений о ликвидации медучреждений, — говорит медицинский юрист, президент Всеукраинской ассоциации физической медицины, реабилитации и курортологии Ирина Сысоенко.

— Тарифы явно нерыночные. Если за гистероскопию государство предлагает около 2 тысяч, то это не рынок, — говорит глава столичного профсоюза работников здравоохранения Сергей Кубанский.

По словам большинства экспертов медицинской сферы, экономического обоснования новых тарифов вообще нет.

— Эти расценки вообще сложно назвать тарифами. Складывается впечатление, что просто взяли предполагаемое количество услуг по тому или иному профилю и поделили на них имеющие в бюджете деньги. А их, как известно, не так много. Если в прошлом году на медицину в бюджете выделили 3,2% ВВП, то в этом — 2,9%. Это явно меньше 5% ВВП, которые по рекомендации ВОЗ должны идти на здравоохранение, — говорит эксперт Константин Надутый.

— Только на систему медицинских гарантий необходимо больше 220 миллиардов гривен, а у нас выделили 113 миллиардов на все здравоохранение, из которых на систему медгарантий — только 72 миллиарда. То есть в бюджет заложено колоссальное недофинансирование медицинской отрасли. Отсюда и заниженные тарифы, — пояснил Сергей Кубанский.

По его словам, в тариф не заложен рост зарплат врачей. Согласно закону о медгарантиях, расценки должны считаться с учетом оплаты труда медиков на уровне 250% от средней по стране зарплаты. На сегодняшней день эта сумма должна составлять 27,4 тысячи гривен. С такими тарифами медики не смогут выйти на подобные зарплаты.

Лечение вскладчину

Если тарифы занижены, доплачивать придется пациентам, другого выхода просто нет, — считает глава Национальной медицинской палаты Сергей Кравченко.

В проекте постановления кабмина указано, что выплаты будут проводиться в условиях существующего финансирования (всего в 2020 году — и на первичку и на реформу вторички — НСЗУ выделили 72 млрд гривен).

— То есть, если пациентов в больницах вдруг окажется больше, чем планируется, то плата за каждый пролеченный случай может даже уменьшится, — говорит Константин Надутый. – А совсем не исключено, что люди, узнав, что государство обещает за все заплатить массово пойдут лечиться, ведь сейчас 25% потенциальных пациентов попросту не идут к врачу, так как у них нет денег.

Клиники уже лихорадочно ищут способ выжить в новых условиях.

— Нацслужба здоровья советует больницам зарабатывать на не медицинских услугах. К примеру, предлагать более комфортные палаты и прочее. Но если у нас 60% населения живет в бедности, кто такие услуги станет покупать, — говорит Кубанский.

Кравченко считает, что клиники попросту начнут выкручиваться из ситуации недофинансирования по-разному, например, отказываться от невыгодных направлений.

— Представьте себе, что вы главврач коммунального медучреждения. С переходом на финансирование по новой схеме вам нужно так перестроить работу больницы, чтобы она стала хотя бы не убыточной, а еще лучше — прибыльной. Что вы будете делать? Первым делом сократите самые затратные койко-места, а это, к примеру, инфекционное отделение. Денег оно особо не приносит, а содержать его, особенно если есть карантинные боксы, очень дорого, — пояснил Кравченко.

Как будут выживать отдельные направления вторичного уровня медицины — непонятно. Скажем, службе «Скорой помощи» государство готово платить по 116 гривен за каждого потенциального пациента, исходя из количества проживающих в зоне обслуживания людей. Но чтобы определить это количество нужна перепись населения. В том же Киеве официально проживает 2,5 млн человек, по пересчету Дубилета — 3,7 млн, а в реальности может быть и 4,5 миллиона. Вообще без финансирование остались санаторно-профилактические учреждения для детей, направления физиотерапии и реабилитации. 

Туберкулезники и шизофреники – на выход!

Еще в бытность главой Минздрава Ульяна Супрун заявляла, что лечить туберкулез в стационарах, как это делается в Украине, вовсе не обязательно. Больной может проходить курс и в домашних условиях под наблюдением семейного врача. Тогда же началась первая волна сокращения финансирования тубдиспансеров. Ну а сегодня «оптимизация» уже даже не обсуждается. На лечение туберкулеза государство выделяет на 9 месяцев 2020 года немногим больше 20 тысяч гривен на койко-место, тогда как лечение резистентных форм этой болезни может стоить 150-165 тысяч гривен.

Как говорит экс-главный санитарный врач Украины Святослав Протас, в лечении туберкулеза — медикаменты лишь одно условие. Не менее важно попросту накормить пациента, ведь туберкулез в большой степени — социальная болезнь. Вне тубдиспансеров многие попросту не будут лечиться, а это значит, что резко ухудшиться эпидемиологическая ситуация по туберкулезу, которая в Украине и так стабильно тяжелая.

— Инфекционисты — они как пожарные, всегда должны быть готовыми к сложным случаям. И тут формула финансирования «деньги за пациентом» не совсем подходит. Содержать инфекционные отделения, туберкулезные диспансеры действительно дорого, но отказываться от них – смертельно опасно для общества, — говорит Протас.

— Туберкулезникам предлагают лечиться у семейных врачей. Это при том, что 80% таких больных даже не имеют деклараций с докторами. А сами медики уже набрали себе по 2 тысячи вполне приличных и особо не болеющих пациентов. Станут ли они принимать больного с туберкулезом. А если у того еще и открытая форма, что будет, если он посидит в общей очереди на прием к семейному врачу? — говорит Виктор Сердюк.

По похожей схеме собираются пустить и психиатрические больницы — стационар только для острого течения болезни и на короткий период, дальше пациента выписывают под наблюдение семейного врача или психиатра. 

«Главные врачи психиатрических больниц в эти дни получают жесткое указание избавляться от пациентов, по своему состоянию не нуждающихся в стационарном лечении. Таких больных в наших больницах около 30%. Выполнение этого указания неизбежно сделает каждого главного врача преступником. Наши психиатрические интернаты перегружены, не могут принять дополнительных клиентов, нуждающихся в социальной помощи – крыше над головой, пище и хотя бы минимальной медицинской поддержке», — написал в открытом письме к президенту Зеленскому глава Ассоциации психиатров Украины Семен Глузман.

Опытнейший и авторитетный психиатр сделал грустный прогноз последствия таких «реформ» в психиатрии:

— В ближайшие месяцы многие из психически больных будут умирать на улицах от голода и холода. Нас ожидают не только смерти психически больных людей на улицах, но и обусловленные хроническим голодом нападения психически больных людей на более благополучных украинских граждан с целью грабежа, — пишет Глузман.

— По психиатрии есть несколько вариантов. Первый — сократить на 40% персонал и тогда остальные смогут выйти на минимальные зарплаты при обещанном финансировании отрасли. Второй — работать по сокращенному графику. Скажем, 7-10 дней в месяц. Но как при этом еще и лечить больных, которые нуждаются в постоянном надзоре? Также обостряется вопрос обеспечения медпрепаратами. Сейчас больные психиатрических стационаров получают их бесплатно по рецептам. Но, если они будут лечиться на дому, то лекарства придется покупать самостоятельно, а реимбурсации (возмещения стоимости) по этой группе препаратов нет. Все это чревато тем, что люди останутся без лечения. Что, с учетом специфики заболевания, попросту социально опасно, — говорит Сердюк.

Собственно говоря, мы уже видим ряд последствий даже не самой реформы, а только её угрозы на примере здравоохранения Днепра. Это ликвидация старейшей в городе 2-й детской больницы, закрытие и слияние ряда стационаров для взрослых.

12.02.2020